Музейный патруль

Всероссийский музей декоративного искусства открыл выставку к 170-летию Врубеля. Но Демона там нет. Центр выставки — не живопись, а керамика, которой Врубель занимался в Абрамцеве и которую сам считал не прикладным ремеслом, а полноценным искусством. В Древней Греции слово «технэ» означало разом и ремесло, и искусство: художника и гончара называли одним словом. Разделение на высокое и прикладное придумали позже. На рубеже веков к этому и возвращались: новое искали через возвращение к истокам. Куратор Сергей Хачатуров говорит, что Врубель смотрелся в зеркало прошлого, чтобы увидеть будущее. Вместе с мастером Петром Ваулиным Врубель экспериментировал с глазурями и нашёл интересный эффект: при восстановительном обжиге керамика начинает выглядеть как металл. Небольшая майоликовая фигурка получает за счёт этого монументальность. Керамику Врубеля впервые поставили в мировой контекст: рядом античность, средневековая майолика, Ренессанс, маньеризм, барокко. Есть блюдо Бернара Палисси XVI века из Нижегородского музея-заповедника и «Гамаюн» Васнецова из абрамцевской мастерской. Плюс облицовка редкого камина. Последний зал так и называется — «Пророк». Там вещи Врубеля стоят рядом с Кузнецовым, Борисовым-Мусатовым, Филоновым, Розановой, а дальше с современными художниками: Ириной Кориной, Ульяной Подкорытовой, Артёмом Филатовым, Леонидом Цхэ, Василием Ивановым, Mika Zohn, Дмитрием Филимоновым.

В галерее Уффици вчера можно было наблюдать, как работает исправная капсула. 17 сентября во Флоренции за час выпало больше 45 миллиметров осадков. Вода лилась прямо по витрине с «Вакхом» Караваджо, кадры разошлись по всему интернету. Дальше музей сработал быстро. Зал закрыли, «Вакха» из витрины вынули, провели проверку. В тот же день выпустили заявление, что с картиной ничего не случилось. По сравнению с историей в Троице-Сергиевой лавре разница в том, что происходит в первые часы. Во Флоренции сразу среагировали, и мы получили красивые кадры. В Сергиевом Посаде не замечали проблему, и мы получили фотографию трещины.

Нейросети, экскурсоводы и энциклопедии врут про Парфенон уже 2000 лет. Поклонники античной архитектуры слышали, что в Парфеноне нет прямых линий. Основание слегка выгнуто, колонны чуть пузатые. Греки знали, что длинная горизонталь издалека кажется провисшей, а прямая колонна слишком тонкой и заранее компенсировали обман зрения. Храм выглядит идеально прямым, потому что на самом деле кривой. Красивая история. Её рассказывают в учебниках, энциклопедиях, документалках и на каждой экскурсии по Акрополю потому, что так однажды написал римский архитектор Витрувий, не приведя ни одного доказательства. Ренессанс заново открыл Витрувия, и архитекторы приняли его на веру. В 1850-х англичанин Фрэнсис Пенроуз аккуратно обмерил Акрополь и зафиксировал кривизну. Измерения были настоящие, объяснение нет, но их склеили, и версия стала догмой. Теперь математик Ален Гориели из Оксфорда выпустил в Royal Society Open Science статью «Иллюзия иллюзии: никаких оптических поправок в Парфеноне нет». Основание действительно поднимается к центру на 6 сантиметров по всей длине. Но не для оптического эффекта – 6 сантиметров глаз не различает. Колонны утолщаются меньше чем на два сантиметра, что тоже незаметно. В работе есть отдельный тест. Гориели спросил про оптические поправки Парфенона ChatGPT, Gemini и Claude. Все три уверенно выдали ложь как факт. Языковые модели усредняют то, что человечество написало по теме, а человечество две тысячи лет писало одно и то же. Раньше миф держался на книгах и экскурсоводах, которых можно поправлять по одному. Теперь он зашит в модели.